50 рассказов про блокаду. » Орешек.
50 рассказов про блокаду.
Карта сайта.
О сайте.
Орешек.
Одиннадцать дней гремели пушки. Тринадцать часов
длился штурм могучих крепостных стен. На головы
русских солдат сыпались раскаленные ядра и картечь,
лились смола и кипяток. Но все-таки в пятом часу дня
11 октября 1702 года в крепости забили барабаны: шведы
капитулировали. Древняя новгородская крепость Орешек
высвободилась из долголетнего плена. «Правда, что зело
жесток сей орех был, — написал тогда Петр J в Москву, —
однако ж, слава богу, счастливо разгрызен».
Петровские солдаты «разгрызли» «сей орех» за две
недели. Гитлеровцы «грызли» его почти пятьсот дней, и
только зубы обломали.
Когда в январе 1943 года город Шлиссельбург был
освобожден, в одном из домов наши бойцы нашли дневник
немецкого офицера. Начинался он с тех дней, когда
гитлеровцы, захватив город, вышли к берегам Невы и
Ладожского озера, встали как раз напротив Орешка. «Вот
уже сутки стоит красная туча над крепостью, — записывал
немец. — Десятки наших тяжелых орудий бьют
по ней беспрерывно. Из-за этой тучи нам не видно стен.
Сплошной гром. Мы оглохли от этого шквала. А как они?
Во всяком случае, я не хотел бы быть на их месте...
...Наши орудия прекратили огонь. Рассеялась туча.
Крепость стоит, как скала с обгрызенными утесами.
Русские открыли огонь из крепости. Кажется, их стало
еще больше. Не поднять головы: их пули поджидают нас
на каждом шагу. Как им удалось уцелеть?..»
Крепость — она и должна быть «крепкой». От этого
слова происходит. Крепкой своими стенами, а еще
больше — стойкостью своих защитников, крепостью их
духа. Из трехсот ее защитников один только трус
нашелся: перебежал к немцам по льду. Больше не дрогнул
никто.
Был среди защитников крепости и комиссар Валентин
Алексеевич Марулин. До войны не думал он, не гадал,
что станет комиссаром, работал киномехаником в Ленинграде,
крутил в кинотеатре «Великан» «Чапаева» и
«Волгу-Волгу»... Потом стал пограничником. А в сентябре
1941 года вызвали его в штаб, сказали:
— Поедете в Орешек комиссаром гарнизона.
— Но я никогда не был комиссаром, — растерялся
Марулин. — У меня даже командирского звания нет.
— Присвоим, — ответили. — Выполняйте приказ.
Когда со стен крепости увидели плывущую к ним с
правого берега лодку, тоже удивились: ишь смельчак
нашелся! Среди бела дня по Неве катается! Река-то
простреливается. Даст немец очередь из пулемета — и
конец!
Но лодка проскользнула опасный участок, благополучно
ткнулась в песок под кирпичной стеной, прибыла
на остров. Начал комиссар незнакомую для него должность
осваивать.
Что в обязанности комиссара входит? Да всё. Огневые
позиции — его забота. Оружие и боезапас — тоже его.
Люди — тем более! Накормить их надо, обуть, одеть,
подбодрить, о раненых позаботиться, почту наладить. Нет
таких дел, которые за комиссара кто-нибудь другой бы
сделал!
Прежде всего надо было приспособиться к обстрелам.
До берега, занятого противником, — всего каких-нибудь
120 метров. Немцы народ аккуратный: в 7 часов утра —
обстрел, в 16 — новый, дневной, в 19 — вечерний.
Шпарят изо всех калибров. Снарядов и мин не жалеют.
Бьют — по крепости лучше не бегай. Если уж очень
необходимо, двор ее пересекать с умом надо. Защитники
крепости засекли: от разрыва одного тяжелого снаряда
до разрыва другого проходит около двух минут. Вот в
эти минуты и лети пулей через двор. Стреляли, конечно,
и не по «расписанию».
В минуты затишья бойцы пробивали в крепостных
стенах толщиной в пять метров амбразуры, укрепляли
свои огневые позиции, укрытия, рисовали план Шлиссельбурга,
наносили на него обнаруженные огневые точки
захватчиков.
Крепость сопротивлялась. У нее тоже были пушки —
409-я батарея морской артиллерии под командованием
младшего лейтенанта Петра Кочаненкова. Комендоры у
орудий стояли отличные. Вот только стреляли они куда
реже противника. Снаряды-то в крепость тоже приходилось
доставлять на лодках под минометным и пулеметным
огнем. Обычной нормой было по три снаряда на орудие
в сутки, но случалось и по одному снаряду на двое суток.
В любом случае стрелять надо было наверняка! Об
этом и командир маленького отчаянного гарнизона капитан
Чугунов, и комиссар Марулин заботились постоянно,
каждодневно.
Так и стреляли. Несколькими меткими выстрелами
разрушили в Шлиссельбурге водопровод. Пришлось гитлеровцам за водой бегать к озеру. И — прямо под огонь
наших пулеметчиков. Немало непрошеных гостей осталось
лежать на прибрежном песке. И тогда фашисты
пошли на коварное злодейство: собрали со всего города
мальчишек и стали их гонять вместе с водоносами к
Ладоге. Тут уж из пулеметов не ударишь. Что делать?
К комиссару Марулину обратился Серафим Кузнецов:
— Разрешите стрелять по-снайперски.
— А не промахнешься?
— Не промахнусь. Я — пограничник.
В первую же неделю Серафим Кузнецов, уложил более
двадцати гитлеровцев. Поддержали его разведчики Петр
Сокольников и Степан Левченко.
Не отставали от них и артиллеристы. Старались, чтобы
каждый снаряд находил свою цель. Экономили боезапас.
Однажды, правда, такой немцам «концерт» устроили, что
на обоих берегах Невы за головы схватились. Целый день
било по вражеским укреплениям орудие Григория Лопатина.
Гитлеровцы всполошились: откуда у русских столько
снарядов? Наше командование с правого берега тоже
потребовало срочно сообщить: откуда взялись снаряды?
И грозило за расход неприкосновенного запаса виновных
отправить в трибунал. Выяснив, однако, в чем дело,
отдало другой приказ: «Дать фрицу прикурить на полную
закрутку!»
Снаряды же эти, неожиданные, попали в крепость...
из-под воды. В один из осенних дней немцам удалось
потопить нашу баржу с боеприпасами. Баржа затонула
на мелководье. Корма ее торчала недалеко от берега.
Старшина батареи Григорий Попков и предложил коман-
дирУ:
— Там, на барже-то, поди, и снаряды были. Может,
нырнуть, попытать счастья?
— Попытать можно, — согласился командир. —
Только опасно. От удара взрыватели снарядов могли
встать на боевой взвод. Тронешь снаряд — он и ударит.
Все же ночью Попков приплыл к затонувшей барже.
Несколько раз нырял, отыскивая лаз в трюм. Нашел.
Отыскал и ящики со снарядами. Снял с них крышки. Тут
уж и другие моряки к нему присоединились, принялись
нырять. Каждый со снарядом выныривает. Шлюпку
доверху нагрузили.
Несколько ночей плавала шлюпка к барже.
А потом уже был и «концерт».
Неумолимо приближалась зима. С каждым днем
крепчали морозы. В один из дней остров Ореховый
перестал быть островом: ледовый панцирь соединил его
с берегами Невы. На правый берег добираться стало
проще — левый стал еще опаснее. Ну как немцы по льду
кинутся!.. Близко ведь. Сто двадцать метров всего. Да и
не только со стороны Шлиссельбурга можно было ожидать
теперь нападения — со всех сторон. Пришлось увеличивать
количество наблюдательных постов, огневых точек.
Пойдет комиссар Марулин проверять посты, видит:
мерзнут бойцы. Шинелишки их ладожский ветер насквозь
продувает. Да и мороз каждый день под тридцать
градусов. Голод тоже делает свое черное дело. Фельдшер
Куликов докладывал: «Цинга!» Опухают у бойцов ноги,
кровоточат десны. Решили с ним вместе посылать бойцов
на правый берег — в лес. На заготовку сосновых
иголочек. Из них Куликов научился готовить настой. На
вкус противный, но зато полезный. Прозвали его бойцы
«Сказки Венского леса».
Зима принесла новые трудности, но кое в чем и
помощницей оказалась: легче стало разведчикам подбираться
к чужому берегу, находить скрытые огневые точки
противника, захватывать «языков». Сведения эти артиллеристам
весьма годились.
Каждое орудие в Орешке имело свое имя: «Чайка»,
«Орех», «Воронка», «Буря», «Касатка». Любимицей была
«Дуня» — 76-миллиметровая пушка. Долго искали ей
место в крепости. Наконец старшина Николай Нетужилов
нашел подходящую позицию: Шлиссельбург виден как
на ладони, огонь можно вести круглосуточно, а саму
«Дуню» не видно: кирпичный выступ скрывает ее от
гитлеровских наблюдателей.
Комиссар Марулин предложил расчет для «Дуни»
сделать комсомольским. Так и поступили. Командиром
назначили Алексея Русинова, наводчиками Ивана Кана-
шина и Григория Лопатина.
Свой боевой счет «Дуня» открыла, потопив шлюпку
с гитлеровцами, выскользнувшую из Старо-Ладожского
канала. Два дня спустя потопила судно с мазутом. Потом
взорвала две самоходные баржи со снарядами, тщательно
замаскированные немцами за дамбой канала. Ох и
рассвирепели они! Целые сутки забрасывали крепость
тяжелыми снарядами. «Дуня» осталась целехонькой.
Отстрелявшись, немцы частенько включали громкоговорители,
и тогда в крепость неслось:
— Русс, сдавайс!
— Будет буль-буль!
Сначала угрозы эти вызывали улыбки, но вскоре
надоели. Степан Левченко предложил комиссару:
— Разрешите, я немцам наглядную агитацию устрою.
Комиссар замысел Левченко одобрил. А тот из хвоста
коняги, каким-то чудом оставшейся в крепости, Соорудил
кисточку, вместо красок приспособил горчицу, сажу
и на огромном фанерном листе изобразил могилу с
березовым крестом, на который была надета немецкая
каска. Сверху написал по-немецки: «Вот что ждет тебя
под Ленинградом!» Ночью плакат повесили на крепостную
стену. Ну и грохот поднялся на рассвете! Изо всех
стволов — от автоматов до тяжелых орудий — открыли
гитлеровцы огонь. Не успокоились, пока фанеру не
разнесли в щепки.
А то увидели как-то наши бойцы: над колокольней в
Шлиссельбурге развевается фашистский флаг. Комендоры
Кочаненкова быстренько его сбили. В крепости же тоже
имелась высокая точка: водонапорная башня. Тот же
Левченко и рядовой Кузнецов залезли на нее, и ладожский
ветер распахнул над Орешком красное полотнище.
Немецкие артиллеристы оказались похуже наших: несколько
дней стреляли, пока не разнесли всю башню.
Но флаг снова взвился над крепостью. В канун Первого
мая моряки-артиллеристы распахнули его над колокольней
крепостной церкви. И рядом подняли на мачте
красную звезду. Сразу же в крепости начали рваться
снаряды, мины. Густое облако красной пыли повисло над
Орешком. Когда же оно рассеялось, бойцы увидели, что
флаг цел и невредим, только осколками иссечен. Сбить
его врагам удалось только несколько дней спустя: осколок
перебил древко флага. Полотнище упало во двор.
Вернуть его обратно вызвался краснофлотец Константин
Шкляр. Привязав полотнище к поясному ремню, он
полез прямо по отвесной стене. Немцам хорошо была
видна карабкающаяся фигурка. Наши бойцы тоже видели
снизу, как то и дело вокруг Шкляра ударяются в камень
пули, брызжут фонтанчиками кирпичных крошек. Но
Шкляр лез и лез. От пролома до пролома в стене.
Поднявшись, он лег на край выступа, подполз к оставшемуся
куску древка и прикрепил к нему полотнище
флага.
Опубликовано 03.03.2008 | Автор: admin
В рубриках: Орешек
Оставьте свой комментарий
Имя (обязательно)
Почта (скрыта) (обязательно)
Сайт
« Картошка. Невские мосты и буксир «Гарибальди» »
Categories
«Выросли мы в пламени…»
«Пришел и наш час!»
«Тебе поручается…»
Бой на острове Сухо
Братья Гаркушенко
Бросок
В небе над городом
Взвод сатиры боевой
Вода
Воздухоплаватели
Двое из Летнего сада
Двоечник
Девочка с нашего острова
Драгоценные зерна
Елка
И один в поле воин
Картина
Картошка
Коллекция
Кошка
Красные облака
Ленинградская «Тачанка»
Лёнька
Мандарины
Маскировка
Мост
Музыка с артиллерийским сопровождением
На катерах
Невские мосты и буксир «Гарибальди»
Обоз
Омск—Томск—Чита—Челябинск
Орешек
Орлы капитана Массальского
Осколки
Остановили
Палатка
Первый «тигр»
Пластинка
Подводники
Подо мной — Берлин
Поединок
Пошли! Поехали!
Прохоров-безымянный
Пуговица
Пушки «Авроры»
Салют
Снайперы
Хлеб
Холодно
Часы
Archives
March 2008
массажные кресла и цены массажные кресла///автомобильные международные перевозки///ручной пресс горячего тиснения: отечественный ручной пресс тиснение///Аренда склада: офисы москва недорого///Выкуп битых автомобилей: контакты выкуп аварийных автомобилей
50 рассказов про блокаду. | Создано "WordPress Themes" -
Бесплатные темы для Wordpress | Локализация "blogstyle.ru" - Русские темы WordPress бесплатно!
i`m o.k./
100
:
qtek
o2 optix
2111
kiev apartaments service
kiev apartaments rent
rvg
8800 gold edition
8800 white gold
-134 .-